- Да договаривай уж, не тяни.

- Для полного успеха необходимо пригласить кого-нибудь из знаменитостей... Например, космонавта, который первым вылетел за пределы Солнечной системы. Ты же знаком с Чингаевым?

- Марат Чингаев? Да, когда-то нас знакомили.

- Так что, я перенесу в твою комнату видеотелефон?

- Погоди, Гриша. Мне бы не хотелось этого делать.

- Но почему?! Опять ты за свое? - внук вскочил со стула и начал ходить по комнате взад-вперед, стараясь унять раздражение. - Каждый раз тебя приходится уговаривать! То ты не хочешь напомнить министру, что мое продвижение по службе идет слишком медленно... То тебе трудно намекнуть главному редактору Центрального стереовидения, что было бы неплохо пригласить меня на одну из передач... То...

- Не кричи, - кротко попросил старик, - у меня болит голова.

- Ну скажи, что ты теряешь? Ведь от этой просьбы у тебя ничего не убавится.

- Это унизительно, Гриша, как ты не понимаешь!

- Снова ты запел ту же песню. Ладно, хватит. Сейчас тебе принесут завтрак, а потом ты позвонишь Чингаеву.

Толстяк стремительно вышел, не закрыв даже за собой дверь. Старик ничего не успел ответить внуку и только грустно посмотрел вслед.

В последние годы так протекало большинство бесед Перевалова с родственниками. Они приходили к нему и просили о каком-либо одолжении. Обычно эти просьбы коробили старика, шли вразрез с его моральными принципами, выработанными в трудные дни молодости. Перевалову все время казалось, что он предает, оскверняет свое прошлое, выпрашивая у влиятельных лиц различные подачки. Пусть он делал это не для себя, а для детей, внуков, правнуков - это не оправдание.

Так считал старик, но ничего поделать с собой не мог: если он отказывал, его просили настойчивее, требовали, кричали, и Перевалов уступал. Слабый у него был характер.