Издали послышался шум. Перевалов поднял голову. Через приоткрытую дверь он увидел в глубине соседней комнаты дочь, катившую перед собой поднос с завтраком.

Дочь была очень похожа на Перевалова: такая же сухонькая, дряхлая, седая. И общий язык с ним она легко находила. Может быть, потому, что реже остальных досаждала просьбами.

- Здравствуй, - старушка подкатила завтрак к кровати и стала поправлять подушки на постели, помогая отцу сесть.

- Здравствуй, Анна!

- Проголодался? - спросила ласково дочь.

- Нет.

- Все равно нужно поесть. Хотя бы через силу. Ну, попробуй, прошу тебя!

Старик вяло принялся за еду.

- Послушай, - спустя некоторое время заговорила старушка. - У моей внучки неприятности.

Перевалов продолжал есть, машинально двигая челюстями. Внешне его лицо осталось бесстрастным, но внутри старика что-то дрогнуло.

- Понимаешь, ей не повезло со вторым мужем. Она долго терпела... Раньше я не говорила тебе об этом, чтобы не огорчать зря. А вот теперь... В общем, позавчера муж в очередной раз нахамил ей, она, естественно, ответила, и он... ударил ее.

- Что-то на него не похоже, он ведь всегда был тихоней. К тому же у твоей внучки такой характер...

- Тихоней?! Да от таких только и жди подлостей. Таятся до поры до времени, а потом так покажут себя, что никакому буйному за ними не угнаться...

- И все же я тебе не верю.

- Ну, хорошо, допустим, он ее не ударил. Но когда-нибудь точно ударит. К этому все идет.

- Так пусть разведется.

- Она и рада бы, да этот "тихоня" хочет забрать себе и квартиру, и электромобиль, и геликоптер.

- Так ведь они ему и принадлежали до свадьбы?

- Замолчи. Что бы тебе ни говорили, ты - против. - Дочь присела к Перевалову на кровать и более мягко продолжала: - Я понимаю, что тебе нелегко на это решиться, но тебе же не надо прилагать особых усилий. Всего-навсего позвонить Генеральному прокурору и добиться постановления о равном разделе имущества.