- Это противозаконно.

- Неважно. Речь-то идет о близком тебе человеке. К тому же, если откажешься, внучка явится к тебе сама.

Перевалов поморщился.

- Подумай, - настаивала дочь. - Лучше позвони до ее визита, а то получится себе дороже.

- Спасибо, - отодвигая тарелку, сказал старик. - Я больше не хочу. И не могу.

Старушка уловила скрытый смысл его слов:

- Ничего, сможешь. Я иду за видеотелефоном.

- Нет.

- Ну, папа... папочка, - дочь наклонилась к Перевалову и начала, как в детстве, гладить его. - Я тебя очень прошу...

Со стороны эта сцена выглядела, наверно, смешно: столетняя старуха ластится к своему еще более древнему отцу. Но Перевалова это растрогало. Он вспомнил давно минувшие времена Это было приятно, и старик закрыл от удовольствия глаза.

Тоненький луч солнца проник в комнату, защекотал и разбудил Перевалова, вздремнувшего после обеда. Проснулся старик в отвратительном настроении: часа два назад он, пересилив себя, позвонил Генеральному прокурору, а затем - Марату Чингаеву. Родные были довольны, а старику стало совсем плохо.

Он чувствовал себя униженным, но не от того, что просил, боясь отказа. Наоборот, Перевалов был уверен, что ему не откажут. Ему просто не могли отказать - и пользоваться этим было неприятно. Конечно, и раньше Перевалову приходилось нелегко после очередного выпрашивания, но сегодня старик перенес все это значительно тяжелее.

Неожиданно в комнату ворвался праправнук Перевалова. Он всегда входил к нему без стука.

- Привет, дед. Как дела, еще не умер?

Старик не нашелся, что ответить.

- Я принес мое заявление с просьбой о внеконкурсном зачислении в космошколу. Вот тебе ручка - черкни на нем по-быстрому пару строк.

- Зачем?

- Чтоб наверняка приняли.

- Я не о том. Зачем тебе космошкола, ты же собирался стать гидрологом?